Служба погоды Морской Обсерватории
Синоптическому обеспечению придавалось исключительно важное значение — особенно во время таких крупных сражений, как те, что происходили в январе 1943 г. и в январе 1944 г. и завершились сначала прорывом, а потом и снятием 900-дневной блокады Санкт-Петербурга. «Я в то время начинал свой рабочий день с вопросов синоптикам, — пишет бывший командующий Краснознаменным Балтийским флотом адмирал В. Ф. Трибуц — Метеорологов то и дело теребили, от них требовали таких всеобъемлющих сведений о микроклимате Невской губы, что те иной раз беспомощно разводили руками».
Зима 1943−44 г. оказалась исключительно теплой, ледяной покров в восточной части Финского залива был развит слабо. Частые штормы препятствовали проведению тральных операций за кромкой льда, а ненастная погода мешала действиям нашей авиации и торпедных катеров. «Нам приходилось теперь особо учитывать природные условия, — пишет В. Ф. Трибуц, вспоминая конец 1943 г. — От того, какой будет предстоящая зима, зависела прочность льда на море, реках и озерах. А это во многом обусловливало свободу маневра для наступающих войск».
Прогностическим центром Балтийского флота являлась Служба погоды Морской Обсерватории КБФ. Этой службой руководила Е. А. Корнилова — крупный исследователь, автор ряда известных работ, посвященных прогнозированию опасных для флота явлений (штормов, туманов и т. п.). Однако в годы блокады Санкт-Петербурга понятия о том, когда погода хороша и когда — плоха, сместились. «Когда и какому моряку был по душе туман? — спрашивает В. Ф. Трибуц и продолжает: — Война изменяла вкусы. В 1942 году подводники возненавидели белые ночи. Теперь мы мечтали, чтобы как можно дольше задержалась осенняя непогода, с ее малыми видимостями и туманами, она нам была нужна и выгодна, позволяя производить перевозки скрытно».
